Разное видение облика нового постиндустриального жизненного уклада на планете представителями разных цивилизаций и соответствующих глобальных проектов определяет стремление упредить других в захвате выгодных позиций на выходе из кризиса индустриального общества потребления. Навязать свою картину постиндустриального мира. Под знаменем своих концепций возглавить объективный процесс экономической глобализации. А поскольку стратегия, как захват будущего и использование будущего в своих целях зиждется на каком-то наборе смыслов бытия, то между пятью основными глобальными проектами де-факто развертывается «война смыслов». Язык же выступает главным средством обеспечения военных действий войны смыслов, где оборону держит «щит веры», наступление ведется «мечем правды», а маневр достигается «сказками кривды».
По известному китайцам с допотопных времен Закону Перемен (о котором нельзя прочитать ни в одном учебнике, ни в одной энциклопедии, ни в одном словаре европейской системы образования) на ментальном уровне в циклах бытия: Запад одолевает Восток. Юг одолевает Запад. Север одолевает Юг. Центр одолевает Север. Восток одолевает Центр. В части, где Запад одолевает Восток, Россия подтверждает Закон Перемен историей развития русского языка. Всегда выливавшейся в реформы письменности, поскольку письменность фиксирует новое содержание живого языка единообразной материальной формой.
Если политическая составляющая и достоверность применения пришедшими на Русь в IX веке из Скандинавии варягами символики рунического письма Ариев (на древнескандинавском «руна» значит «тайна») теряется в глубине веков, то замена знаково-символической глаголицы на чисто знаковую кириллицу явно связана со становлением централизованного государства Киевская Русь.
Централизацию власти в руках одного Великого князя на ментальном уровне (в умах и сердцах) подвластных ему племен обеспечивало вероучение, где земная власть Самодержца принимается от Единого Бога – Вседержителя. Подходящим политической задаче государственного строительства имперского типа молодым вероучением, к временам «выбора веры» и крещения Руси Владимиром, было христианство с догматом и каноном греческого (византийского) исповедания.
Священное Писание на греческом языке не поддавалось адекватному переводу на русский язык с записью славянским полу символическим письмом, все равно: рунами слогового письма или буквицами глаголицы. Ибо символы, ореолами значений дотягиваются до архетипов родовой памяти поколений. И тем не пускают в сознание чужеродные реалии. Как иероглифическое письмо китайцев стало «великой стеной» на пути проникновения в сознание желтых людей сложной догматики буддизма, так и раннее полу символическое письмо славянских племен не пускало в их сознание христианское благовествование. Тогда и пришла на Русь чисто знаковая церковно-славянская кириллица, удобная для транскрипции богослужебных текстов греческой веры.
Вместе с кириллицей в русский язык зашел огромный пласт греческих корневых смыслов (например: архи-, библио-, гео-, моно-, нео-, тео-, хроно-).
Когда же Петр I Великий «прорубил окно в Европу», и европейской модернизацией «поставил Россию на дыбы», для удобства научно-технических заимствований церковную вязь кириллицы усекли до общегражданского шрифта. Петровская реформа открыла русский язык для массы технических латинских корней (типа: квази-, суб-, транс-, ультра-). Дальнейшая секуляризация при немке «матушке Екатерине» пропустила в русский язык немецкие слова (Абзац, Егерь, Глазурь, Линза, Муфта, Китель, Плац, Цех, Штаб). Буржуазная демократизация Европы сопровождалась нашествием французских слов (Акция, Банк, Купюра, Клика, Ложа, Модерн, Режим). А «мировая революция пролетариев всех стран» в 1917 году вычеркнула из русского письма еры и яти, фету и ижицу. Ныне же, с приходом на Русь глобализации, русский язык захлестнула волна американизмов. Приказчики стали менеджерами. Купцы – дилерами. Душегубы – киллерами. Но если формы русского языка в его элементах (именах) набухли и искорежились, то его идеальная структура в связях между именами (грамматика) устояла. И язык, не смотря на замутнение смыслов в словарном составе, остается русским.
Однако главное, в чем здесь состояло одоление «просвещенным Западом» восточных ортодоксов, так это в интеллигентном вытеснении русской специфики. А именно: откровения – научностью; способности различать знамения чувством – логикой суждений от ума; умения давать целостные оценки – сугубой аналитикой; гениальной парадоксальности мышления – строгим рационализмом.
Теперь же война смыслов, вызванная разными прогнозами грядущего, разными оценками возможностей и, соответственно, разными проектами прорыва в постиндустриальный мир путем NBIC конвергенции вновь уравняла шансы участников битвы за достойное место в новом жизненном укладе на планете.
Новая глобальная политическая обстановка спровоцированная мировым экономическим кризисом индустриального общества потребления ударила по рационализму. Академическая наука эпохи индустриализма «расписалась в полном неумении» навязать «эффективной политике» мирные средства выхода из системного кризиса. А это неумение управиться с возникшими проблемами, естественным ходом вещей, обуславливает желание удержать то, что есть путем испытанного веками «продолжения политики насильственными средствами».
Конечно, как учил Иисус Христос: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф 5:9). Но когда придет час конечных испытаний он же сказал ученикам: «продай одежду свою и купи меч» (Лк 22;36).
В войне смыслов и нервов военными действиями остаются пришедшие из старого индустриального общества: шпионаж, спецпропаганда, финансовые засады, экономические диверсии и другие не боевые подрывные операции. Плюс новые средства и способы атаки на сознание людей (когнитивную сферу).
Вполне очевидно, что удары по сознанию людей, и в первую очередь людей принимающих решения, требуют лингвистического и психо-инженерного обеспечения. Чем и должно заниматься военное языкознание.
Лингвистическое обеспечение военных действий накануне, в входе и сразу после Второй Мировой Войны, при Сталине, пытались заложить инспектор по иностранным языкам Красной Армии финансист и разведчик, ещё царский генерал граф Игнатьев А.А. и первый начальник Военного института иностранных языков Красной Армии, знаток 14-ти языков, разведчик и писатель, генерал-лейтенант Биязи Н.Н.
Когда же в XXI веке началась война смыслов, в Российской Армии «нового облика» лингвистическое обеспечение военных действий ушлые реформаторы западники скрытно подменили на лингвистическое обеспечение международной представительской и торговой (визиты, переговоры) военной деятельности руководства министерства обороны. И лингвистические услуги государственного предприятия «Рособоронэкспорт». А попытки генерал-лейтенанта Савина А.Ю. создать в Вооруженных Силах России службу психо-инженерного обеспечения современной войны закончились расформированием созданного им Центра. Тогда как в спецслужбах США и Китая к разработкам когнитивных технологий резонансов мозга человека и Космоса для оперативных групп талантливых суперагентов, наоборот, относятся со всей серьезностью.
Несмотря на губительное для русского проекта социо-гуманитарное разоружение военной и гражданской интеллигенции, а также массовое оглупление народных масс, воина смыслов и нервов за Россию может быть выиграна небольшим кругом «разумных от народа» (примерно 300 человек).
Объявленная в 2009г. в России стратегия «консервативной модернизации», которая сводится к лозунгу «догнать и перегнать» ведущие страны мира, оставляется для широкого фронта технической инновации хозяйства. А участок прорыва в новый уклад жизни на планете Земля назначается не на техническом, а на гуманитарном направлении. С массированием наличных интеллектуальных сил и скромных материальных средств прорыва в когнитивной сфере. С задачей выхода ударной группы «разумных от народа» за пределы полосы существующих финансово-экономических связей всеобщей подозрительности, мер безопасности и банковских гарантий в пространство доверия особых социальных сетей, специально выстроенных на новой объединенной NBIC инфраструктуре.
Эту стратегию прорыва можно назвать «предвосхищенным преображением». Её лозунгом станет: «обогнать не догоняя». А образом победы будет давно предреченное для России в предконечные времена «Царство Правды».
Царство Правды – это не возвращение к империи и не конфедерация земель. А большая семья славяно-тюрко-угорских и других коренных народов Евразии. Триединая Русь: Белая, Киевская и Московская. Страна вольных людей «лесов, полей и рек». Организованных в социальные сети радиального типа (наподобие паутины). С юридическим именем хозяйствующей единицы «товарищество на вере» во главе с выборным духовным авторитетом (игуменом). Сетей, живущих, подобно монастырям, каждая по собственному уставу, в соответствии с правилом «соединяй и созидай» (а не «разделяй и властвуй»). Которые, в свою очередь, связаны иерархией «Царя Правды в чине Мелхиседека». Соединяющего в одном лице «Отца народов» духовную, хозяйственную и военную власть, а не законодательную, исполнительную и судебную ветви власти как в прогнивших западных демократиях периода индустриализма.
Поскольку размежевание русского и украинского языков есть состоявшийся факт развода с родней, русский язык в вольном союзе не стоит навязывать на роль универсального объединителя. В Украине произошла «полонизация» языка. В смысле попадания в плен нашествию польских корней: «Галицкая мова».
Однако смена эпох и NBIC конвергенция явно потребуют реформы не разговорного языка, а письменности для фиксации универсальных вещей сферы разума. Вполне очевидно, что конвергенции соответствует внедрение записи смыслов не знаками (знаки замещают), а символами (символы соединяют).
Введение ограниченного числа символов для записи лишь матрицы базовых смыслов будет контрударом по инфо-рационализму индустриального общества. Искусственный над-язык создавать бесполезно, будет очередной «пшик» как с эсперанто. А над-письмо, как компьютерный вариант для когно-инфо моделей, в рамках NBIC конвергенции создавать можно и уже прагматично нужно.
Развернутая же родноверами дискредитация кириллицы на деле есть расчистка места для глобализма по-американски с фиксацией смыслов латиницей. Ибо призывы родноверов в когнитиве опереться на мертвое полу символическое письмо славян ведут не к прорыву русских в новый мир знания и понимания, но к запутыванию их сознания в сетях и ловушках логики толкований. А борьба с американизмами в живом языке «глобального человейника» – пустая затея.
Контрудар же по голому рационализму следует наносить не на широком фронте общественного сознания, а на узком участке прорыва NBIC конвергенции. И здесь нужны не знаки, а живые символы. Развитая же система живых символов – это современная китайская иероглифика. Понимание «первородных корней» зафиксированных символами будет естественным продолжением культурной традиции. А проверку на верность и универсальность замкнутой в икосаэдр модели базовых смыслов бытия следует сделать по формуле: один смысл – одно слово – один китайский иероглиф (с толкованием начертания каждого символа).
А это для Срединного Китая и Западных «стран заката» и будет приходом предреченного «Света с Востока». 144 базовых иероглифа, соответствующих набору такого же числа русских и английских слов выучить не сложно. И эта матрица смыслов будет порождать альтернативный рациональному Западу когно-глобализм. Глобализм соединяющего символа, а не разъединяющего диавола. Прозрения, а не только осознания. Сердца, а не одного только ума.
